Аналитический клуб: анализ информации, управление, психология, PR, власть
Аналитический Клуб
 · О проекте
 · Полиси
 · Авторские Права
 · Правила анализа
 · Архив рассылки
 · Контакты
 · ФОРУМ
Библиотека
 · Общие материалы
 · А.Г.Степаненко
 · Что случилось 11 сентября?
 · Сталин и его время
 · Деградация РФ
 · Противостояние: ВОСТОК - ЗАПАД
 · Россия и Китай
 · Социальные кризисы
 · Военное обозрение
 · История и ее авторы
 · Легендарная эпоха
 · Площадь Свободной России
 · Разное
On-Line
 · Nucleus - бесплатные рассылки
 · Русский бизнес-клуб (РБК)
ШЭЛ
 · Дистанционное образование
 · Стоимость обучения
 · Наука лидерства
 · Лекции вводного курса
Счетчики
Социальный кризис, социальные преобразования, социальные революции

Социальный кризис, социальные преобразования, социальные революции

Ситуация, в которой находится власть, весьма двусмысленная


Последнее заседание Совета по конкурентоспособности и предпринимательству получило резонанс. Пресса назвала выступления некоторых участников заседания революционными - газеты почти единодушно пришли к выводу о том, что бизнес атаковал власть, которая много говорит, но мало делает. Или наоборот, слишком активна в тех направлениях, которые мешают бизнесу - стимулируют предпринимателей сворачивать инвестиционную активность. Впрочем, это давно уже не новость, и резонанс, по всей вероятности, вызван действительно резкими выступлениями на СКП г-д Чубайса, Шохина, которые, вообще-то говоря, пришли в бизнес из системы госуправления. Несомненно, резонанс получился еще и потому, что налицо очевидная растерянность власти, которая вынуждена посыпать голову пеплом в ходе социальной реформы. И когда именно в этих условиях поднимается вопрос о взаимоотношениях частного и общественного секторов, это приводит нас к мысли о том, что власть могла бы испытывать на своей шкуре гораздо меньше социальных обострений, если бы этот вопрос был урегулирован раньше. Надо заметить, что идеология социальной реформы абсолютно либеральна и разумна в том смысле, что призвана выталкивать общественный патернализм и повышать доверие к государству, но манера проведения реформы выглядит вполне людоедской, особенно для наименее обсепеченных граждан. Отсюда следует, что российская экономика, несмотря на хорошие макропоказатели, находится на грани кризиса. Это не тот бюджетно-долговой кризис, который закончился дефолтом 1998 года, корни возможного кризиса гораздо глубже, они лежат в области управления, социальной политики, кадрового вакуума, проблем взаимодействия государства и бизнеса (в условиях катастрофической неопределенности их обоюдной роли в экономике). Идеология и основные направления социальной реформы были разработаны еще в начале-середине 90-х годов, но к ее реализации власть приступила только сейчас, когда сочла ситуацию в социальной сфере критической, а свое положение достаточно устойчивым для проведения болезненных изменений, чему, возможно, способствовали посткризисная стабилизация, макроэкономическая устойчивость и уверенность в том, что административная реформа ответила на все вопросы качества управления. Но очень быстро выяснилось, что технократический характер власти является мифом, поскольку именно управление и ответственность за процесс реформирования не выдерживают никакой критики. А отсюда следует главная проблема, которая заключается в том, что власть форсированными темпами теряет общественную поддержку без всякой надежды на компенсацию, покольку "широкие народные массы" вряд ли согласятся с радикальными социальными реформами, а бизнес уже разворачивает свои ресурсы вспять, так как его пугает наступление государственной бюрократии.

В докризисный период, его можно назвать "эпохой Ельцина", отношения между государством и частным бизнесом были более определенными. Государство было слабым, бизнес - сильным, поэтому мог диктовать свои условия власти с целью стать еще сильней. В начале формирования современного российского капитализма старая бюрократия (или, если угодно - управленческая элита) была жестко подавлена новой, которая несла на своих плечах реформаторские функции, ей были нужны достаточно серьезные ресурсы, и они были предоставлены. В первую очередь это был заемный внешний государственный и спекулятивный частный капитал, а потом политические и экономические амбиции власти оплачивал и созданный за очень короткий промежуток времени внутренний капитал, которому были предложены самые благоприятные условия для роста, начиная от бюджетных денег, попадавших на счета "олигархических" банков, заканчивая сомнительными приватизационными сделками. Это было типичное сращивание власти и бизнеса, формировавшееся вокруг нескольких частных и полугосударственных финансово-промышленных групп, которые конкурировали между собой за экономическое, политическое и информационное превосходство, не брезгая никакими средствами. Об экономическом росте тогда только мечтали, поскольку было понятно, что внутренних ресурсов для него нет, поэтому общественные финансы, то есть те доходы, которые государство использует для исполнения своих конституционных обязательств, находились в плачевном состоянии. Сегодня уже нет смысла вдаваться в дискуссию об ошибках в экономической политике того времени, которые делались под давлением внешних причин и внутренних политических обстоятельств, но бюджетно-долговой кризис 1998 года подвел черту под состоятельностью реформ первой волны.

Кризис изменил многое, но самое главное - Кремль был вынужден предоставить места во власти той части управленческой бюрократии и промышленной элиты, которая была подавлена реформаторами первой волны и финансово-сырьевыми олигархами. Премьером правительства стал "силовик" Евгений Примаков, который получил политическую поддержку со стороны левых и умеренно-правых сил, а частный бизнес получил первый сигнал о том, что его иммунитет против вмешательства государства может быть пересмотрен. Тогда же в журнале Economist появилась статья, в которой анализировались возможные пути движения России к экономическому процветанию. Один из четырех квадрантов, куда был направлен вектор возможного развития, назывался "китаизация" и обозначен, как нежелательный, по мнению авторов. Кстати, это был период, когда Китай впервые совершенно открыто обозначил свои претензии на повышенную мировую инвестиционную квоту, а Евгений Примаков и его заместитель Юрий Маслюков впервые сделали, хоть и неуклюже, попытку обосновать строительство госкапитализма. В то время это выглядело достаточно органично, так как олигархический бизнес после краха долговой пирамиды и в условиях низких цен на энергоносители переживал не самые лучшие времена, а в области передела собственности происходили, мягко говоря, забавные вещи, когда оголотело банкротили системные предприятия за долги чуть больше $2000, а у госкомпании Роснефть пытались отнять лучшее добывающее предприятие - Пурнефтегаз. Примаковская конструкция госкапитализма базировалась на союзе федеральной власти, ряда региональных лидеров, антагонистически настроенных к либеральному режиму и когорты "красных директоров", которые после ельцинских реформ не имели никаких реальных политических каналов для воздействия на экономическую ситуацию. Были озвучены и некоторые внешние приоритеты, в частности, активно продвигалась антиамериканская конструкция, основанная на оси "Россия-Индия-Китай".

Кремль, будучи озабоченным притязаниями ненавидевшей Ельцина регионально-промышленной бюрократии на власть в стране, приложил максимум усилий, чтобы ее нейтрализовать. В результате в срочном порядке была разработана схема политического преемничества высшей власти, а реформаторская элита взамен "левацкого" лозунга госкапитализма выдвинула свой лозунг - "либерального национализма" - в экономике. Борис Ельцин сделал свои последние решения:отставил Примакова, назначил Путина премьером, объявив его своим политическим преемником. Таким образом, Владимиру Путину изначально вместе с кремлевскими ключами вручили ту идеологию, которую сформулировала государственная бюрократия, и у него по сути не было иного выбора, нежели двигаться в этом же направлении. Политическая стабилизация и оживление внешней конъюнктуры создали предпосылки к экономическому росту, который и до сих поддерживает систему. Начались реформы второй волны, совершенно иные по своему содержанию, нежели докризисные.

С момента прихода "силовика" Путина к власти государство начало отыгрывать свои политические и экономические позиции, а определенность в отношениях между ним и частным капиталом начала размываться. Крупный бизнес потерял свои лидерские позиции и права собственности сначала в области информационных технологий, потом в политике и экономике. Показательная порка ЮКОСа показала, что государственная карательная машина сегодня способна отобрать любой бизнес у любого собственника, если он не лоялен к тем правилам игры, которые предлагает ему государство. Основная проблема состоит в том, что новые правила игры понятны далеко не всем, в первом приближении они, во-первых, отрицают саму логику возникновения и развития бизнеса, и во-вторых, никоим образом не упраздняют ту неопределенность, о которой говорили Шохин и Чубайс. Несмотря на выборочный характер изъятия бизнеса и выборочный характер "наездов", страх испытывают все люди, которые когда-то решили заняться предпринимательством, или только задумываются об этом. Государство, и так не избалованное доверием, разрушает логику капитализма, основанного на незыблемости прав на частную собственность, а это означает, что оно лишает логики развития самое себя, то есть рубит сук, на котором сидит. Однако, сказать это и не пояснить, почему власть ставит себя в позу унтер-офицерской вдовы, было бы неправильно. Вряд ли государством движут исключительно корыстные мотивы или оно настолько глупое и жадное, что готово переделить собственность только ради удовлетворения своих узко-меркантильных или общественно-бюджетных потребностей. Ведь речь идет об огромных, системных активах, которые в открытой экономике не могут просто зависнуть на балансе, поэтому во всей этой истории надо попытаться разобраться.

Логика развития бизнеса и логика развития государства изначально конфликтны, так как первые должны максимизировать прибыль, а вторые должны часть этой прибыли изымать с целью обеспечения своих конституционных обязательств, государство хочет взять больше, а бизнес отдать меньше. Но на практике и "частники", и "общественники" должны вести свои дела эффективно, то есть, тратить минимум ресурсов, достигая максимального результата. За счет чего бизнес может минимизировать издержки? Во-первых, за счет справедливого фискального обложения государством. Во-вторых, за счет облегчения входа на рынок и снижения административного налога. В-третьих, за счет собственной конкурентоспособности, основанной на внутреннем потенциале предприятия и тех экономических и институциональных условиях, которые создает государство. Итак, эфективность предпринимательства во всех трех случаях зависит от эффективности государства, которое в свою очередь заинтересовано в том, чтобы бизнес множился и развивался, решая тем самым не только фискальные, но и социальные задачи. Вокруг этой точки с обратной связью и ведутся непрерывные дискуссии в России.

Насколько справедлива существующая налоговая система? Кратко ответить на этот вопрос невозможно, так как кроме кривой Лафера, демонстрирующей ее общую эффективность, есть масса отраслевых и секторальных нюансов, в том числе, связанных с желанием государства стимулировать ту или иную экономическую сферу через налоговые поблажки вплоть до отдельных предприятий. Например, ради инновационного развития или увеличения доли малого бизнеса. Опросы предпринимателей показывают, что уровень налоговой нагрузки в целом достаточно высок для того, чтобы уже сегодня полностью отказаться от серых схем оптимизации, но и достаточно низок, чтобы отказаться от мыслей свернуть бизнес. И главный вопрос, который предприниматели могут сформулировать государству, заключается в том, что оно требует от бизнеса (выборочно - явно или подспудно для всех) отдать сегодня то, что как бы недоначислено вчера, то есть решить свои проблемы за чужой счет. Государство считает, что налоговый пресс справедлив, ибо он определен не чьими-то мифическими представлениями, а законом, поэтому оно демонстрирует настойчивое желание сделать всех налогоплательщиков честными. Такова публичная фигура. На практике же появляется неувязка, состоящая в том, что относительно честно платит тот бизнес, который стал относительно прозрачным и вернуться в нелегальное состояние уже не может, а это означает, что он теряет свои конкурентные позиции в пользу серого сектора, использующего отмывочные, оффшорные и прочие схемы. Государство призывает серые корпорации выйти из тени, но они явно не торопятся делать это, так как поставив свои подписи под налоговым законодательством, признав его, серый сектор резко теряет в своей равновесной эффективности. При этом надо обязательно учитывать тот факт, что налоговые законы, вообще-то говоря, разработаны для совершенно определенной структуры экономики, ее потребностей и задач, и есть сильное подозрение, что структурное изменение не предусмотрено действующим Налоговым кодексом. Поэтому, с одной стороны, государство пока избегает широких силовых мер, опасаясь тотального протеста бизнеса, а с другой стороны активно пользуется ситуацией, поскольку рост прозрачности обратно пропорционален размеру откатов, которые извлекает само государство из нелегальной экономики. Вряд ли капитализм предусатривает наличие "нулевой" схемы, когда государство насильно извлекает все налоги в полном объеме, но существуют "идеальные" схемы, которые настраиваются на точку равновесной эффективности частного и общественного секторов, определяемой исходя из коллективных стратегических интересов в экономике. Когда в России они будут внятно сформулированны, когда государство и бизнес поймут механизмы их реализации, тогда и можно вести речь о справедливости или несправедливости налогового пресса. Кстати, было бы неплохо разобраться в том, что такое - прозрачность, каковы ее основные признаки, каков ее уровень, и какой бизнес прозрачен, а какой - нет. Вот тогда, вероятно, обоюдная нечестность станет просто невыгодной экономически. Пока же государство, а точнее - институциализированная смычка его бюрократической и силовой прослоек больше преуспели в воспроизводстве системы, когда бизнес находится в серой области не только в силу выгоды или непатриотичного эгоизма, а загоняется туда административно.

Стоимость входа на рынок вновь создаваемых предприятий и размер административного налога, который корпорации выплачивают государству в форме теневого оброка, штрафов, арендных платежей и прочих "казенных издержек" весьма велики и ограничивают динамику роста числа компаний, прибыльности частного сектора и коммерческой занятости. Несколько десятков согласований, которые могут стоить от $100 до $10 000, плановые и неплановые проверки, инспекции и так далее - это тот букет, которым одаряет государство каждого предпринимателя в обязательном порядке. Стоимость "административой корзины" варьируется в зависимости от самых разных факторов, среди которых наиболее существенными являются размер теневого оборота компании, то есть, возможность через формальные силовые процедуры изымать административную ренту, а также степень явного или опосредованного участия госструктур в бизнесе предприятия. Следует отметить, что для каждого вида бизнеса - малого, среднего и крупного - существуют свои технологические особенности изъятия административной ренты, а ее доля в издержках примерно одинакова, хотя структура меняется в зависимости от размеров бизнеса при прочих равных условиях. Например, чем крупнее бизнес, тем больше он вынужден считаться с отчислениями на разного рода политические комбинации, начиная от взносов в "общественную кассу" (политические партии, движения, деловые союзы, корпоративный, отраслевой лоббизм и т.п.), заканчивая взносами на "социальную ответственность" (благотворительность, концерты и т.п.). В "административную корзину" входят банальные взятки (можно назвать их бюрократическим трансфертом), когда предприниматель платит чиновнику с целью улучшения своих конкурентных рыночных позиций. Взятка может носить прямой характер, когда деньги просто передаются в конверте, и непрямой, когда предприниматель в процентном выражении оплачивает, например, победу в конкурсе на получение государственного контракта. Бюрократический трансферт является уже не столько обязательным неформальным налогом государству, сколько методом выживания и позиционирования компаний на рынке. Проблемы конкуренции решаются не только взятками, корпорации за определенные деньги могут использовать государство в конкурентных войнах, когда его силовые структуры начинают атаковать одну компанию в интересах другой, то есть формируется и оплачивается "заказ". Смысл реализации "заказа" заключается в разрывании технологической цепочки с целью приостановить деятельность предприятия, вынудив его, как минимум, к потере доли рынка и, как максимум, к банкротству или поглощению. Технологически эти акции могут носить любой характер - от налоговых претензий до обнаружения террористической угрозы с соответствующей оплатой труда чиновников налоговых или силовых структур. "Рынок наездов" достаточно специфичен, то есть, он не так прост, как это кажется - начинается в самом низу и заканчивается на самом верху, - но является очень емким и перспективным с точки зрения участников, среди которых существует своеобразная иерархия целей, задач и механизмов. Наконец, стоит упомянуть о таком своеобразном способе извлечения административного дохода, как торговля информацией. Речь прежде всего идет об инсайдерской информации, которую чиновники продают либо аналитическим структурам, действующим в конкурентных интересах бизнеса, либо участникам финансового рынка, которые за счет этой информации извлекают спекулятивный доход.

Итак, мы видим, что взаимоотношения государства и бизнеса в области предъявления, извлечения и использования административного оброка, так же как и в случае более формализованной процедуры - взимания фискальных платежей, находятся в неудовлетворительном положении. Но как и в случае налогов, бизнес может сформулировать государству не так уж много пожеланий, так как нечестность государства порождает нечестность бизнеса и наоборот. Это порочный круг, который начинается и заканчивается все в той же точке полулегального равновесия.

Основной риск в российской "двойной" экономике - инвестиционный. Выход из экспортно-ориентированной модели возможен только через приток инвестиций, но интерес инвесторов не выходит за пределы все того же сырьевого сектора, откуда неизъятый государством и некапитализированный доход склонен в той или иной форме уходить за границу. С другой стороны, происходит вроде бы отрадная вещь - растет размер конъюнктурной премии, достающейся государству и попадающей в бюджет, через который правительство может наращивать свои расходы - финансировать рост социального благополучия граждан и/или реализовать инфраструктурные проекты. На практике же получается, что основной задачей правительства является изъятие, консервирование и последующее выталкивание капитала из страны в интересах баланса между уровнем инфляции и масштабами укрепления курса рубля. Государство очень много говорит о переориентировании экономической модели на инвестиционный путь развития, но фактически Россия остается в инерционной экспортно-сырьевой модели, в рамках которой разумным образом не сочетаются разные интересы участников экономической деятельности, а это означает, что правительство резко ограничено в использовании как рыночных, так и административных инструментов, способных влиять на экономику. Условно говоря, можно, срезав ренту у сырьевого сектора, озаботиться перетоком ее в другие сектора, которые теоретически могут выполнить роль точек инновационного роста. Но частный капитал, даже при наличии рыночных механизмов канализации денежных потоков вряд ли согласится с теми рисками, и той инвестиционной отдачей, которые возникают при реализации стратегических инновационных и инфраструктурных проектов. Следовательно, основную нагрузку по решению этих задач должно брать на себя государство, снижая риски и обеспечивая для бизнеса экономические стимулы для взаимного партнерства, используя те ресурсы, которые у него имеются по определению - власть, бюджет и собственность. При этом государство не может отказаться от исполнения своей социальной функции, иначе зачем ему налоги и экономический рост вообще. Теоретически государство вполне в состоянии справиться с этой задачей не нанося значительного ущерба общественному потреблению, сформулировав и реализовав технологии повышения эффективности бюджетной политики. И к счастью, сегодня и в среднесрочной перспективе Россия вряд ли будет испытывать серьезные проблемы в области государственных финансов, поскольку есть все шансы позиционироваться и самореализоваться, как базовый ресурсный центр для растущих мировых экономик.

Итак, появляются два базовых понятия: ответственная и эффективная государственная социальная политика и частно-государственное партнерство. Примерно это сочетание грубо описывает концепцию постиндустриального госкапитализма, которую, вероятно, и пытается сформулировать, донести и реализовать Владимир Путин, в этом смысл реформ второй волны.

Сложно представить, что в сегодняшней России можно проводить эффективную социальную политику, не затронув интересов всех получателей бюджетных услуг, что наглядно показывает двухнедельный опыт реализации 122 ФЗ (закон о монетизации). Желая убрать нефинансируемые госмандаты и упорядочить льготные выплаты, то есть, донести бюджетную услугу до нуждающегося в ней получателя и повысить эффективность госрасходов, правительство вынуждено их наращивать, увеличивая пенсии, стипендии и возвращая льготы, а по сути - вновь проводя политику бюджетного популизма, на волне которого Владимир Путин дважды становился президентом. Хотя назвать это популизмом можно лишь в порыве графоманства и с очень большой натяжкой, поскольку вряд ли кто-нибудь сомневается в том, что быть пенсионером, военным, врачем или студентом в этой стране - существовать на грани выживания. А это означает, что при фактически неизменном уровне непроцентных бюджетных расходов та премия, которая появляется у государства от продажи энергоносителей, будет перетекать в сегодняшнее потребление за вычетом стерилизации. Как известно, любая реформа затратна, а социальная - вдвойне. Тем более, что желание придать российской экономике инновационный характер требует обязательного учета качества социальной сферы, от которой в постиндустриальной парадигме требуется не только воспроизводство качественных трудовых ресурсов, но и интеллектуального капитала, что является задачей еще более сложного порядка как с точки зрения управления, так и финансирования. Выявление и стимулирование точек инновационного роста в неменьшей степени есть затратный механизм. Это касается и инфраструктурных проектов с длительным сроком окупаемости инвестиций, где бюджет является если не прямым донором, то гарантом частных инвестиций. В этой сфере дело не только в деньгах. Когда речь заходит о партнерстве государства и бизнеса, тут же возникает проблема контроля над этими процессами. Но фактически невозможно представить, как будут, скажем, 20 лет партнерствовать в миллиардных проектах полулегальное государство, не имеющее никаких стабильных институциональных основ в этой области, и полулегальный бизнес, который мало того, что "под статьей ходит", так еще и до смерти напуган переделом прав собственности. Такое партнерство - прямая дорога к коррупции и разбазариванию ресурсов, которые, вообще говоря, будут у кого-то изьяты напрямую или опосредованно. В нелегальной экономике любая попытка решить тот или иной стратегический вопрос приводит не к его решению, а к усилению нелегальности. Таким образом, если государство действительно озабочено проблемами инвестиционного характера, то ему обязательно придется решить вопросы своих отношений с частным сектором. Бизнес, безусловно, испуган переделом, показательными порками и прочими воспитательными деяниями государства. Но вряд ли он на этом фоне придет с повинной и начнет инвестиционное финансирование, кроме нескольких ключевых компаний, созданных олигархами первой волны, то есть теми, у кого скелеты в шкафах видны невооруженным глазом. Возможно, этих ключевых игроков хватит для организации первоначального шоу партнерства государства и бизнеса, но в целом это никак не решит проблемы устойчивого роста экономики в условиях конъюнктурной волатильности. Если власть не сумеет разумным образом легализовать средний и малый бизнес, то уповать на несколько сырьевых экспортеров или крупных сельхоз- и машиностроительных агломератов будет бесполезно.

Итак, ситуация, в которой находится власть, весьма двусмысленная. С одной стороны, если оставить все как есть, правомерно ставить вопрос о наличии нашего государства на карте мира. С другой стороны, если власть решится на жесткое реформирование, вряд ли ей удастся избежать кризиса, который вполне может лишить ее тех ресурсов, которые имеются безусловно. Эти ресурсы есть, но в нелегальной экономической системе, которая не имеет шансов вписаться в глобальный контекст на равных условиях с другими участниками.

Благодарю А. Гордеева за советы, использованные в этой статье

Киселёв Константин Владимирович
Дата опубликования: 04.02.2011


Понравилась статья?

Размести ссылку на нее у себя в блоге или отправь ее другу
http://analysisclub.ru/index.php?page=social&art=1951"


Ключевые слова статьи "Ситуация, в которой находится власть, весьма двусмысленная" (раздел "Социальный кризис, социальные преобразования, социальные революции"):

Власть Кризис Кадры Россия СССР Элита

Семинары

Предзаказ записей
семинаров


 

1-7 декабря на Тенерифе
(Канарские острова)

УПРАВЛЕНИЕ
в потоке рисков

зимний семинар КЭЛ


16 декабря в САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
СТАЛЬНЫЕ ШПИЛЬКИ

17 декабря в САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
СТАЛЬНЫЕ ЯЙЦА

30 последних статей
01.06.2014
Кто с кем и за что воюет на Украине?
22.02.2014
Лев Гумилёв и Министерство обороны СССР
30.01.2013
Карта дня: Антисемитизм в Германии «передаётся по наследству»
10.01.2013
"Шведская" семья идеальна для здоровья
26.11.2012
Берия
26.08.2012
Ваучер: 20-летие жёлтого билета
13.08.2012
Государство диктатуры люмпен-пролетариата
06.08.2012
Исповедь экономического убийцы
20.06.2012
К программе Нетократической Партии России
11.06.2012
Дело Тухачевского
15.05.2012
Скандинавский социализм глазами норвежца
23.04.2012
Речь Андреаса Брейвика на суде
30.01.2012
Измена 1941 года
28.12.2011
М. Делягин. Глобализация -16
27.12.2011
Постиндустриальное общество (выдержки из книги Иноземцева) №18
26.12.2011
Россия на перепутье – 14
25.12.2011
Первый после Бога
25.12.2011
Частные армии
25.12.2011
О философичности российского законодательства и неразберихе в умах
23.12.2011
Мифы совкового рока
23.12.2011
Аналитики о перспективах России
23.12.2011
Территориальные претензии Финляндии к России
22.12.2011
Марго и Мастеришка
22.12.2011
По следам маршей
22.12.2011
Смерть нации
22.12.2011
Война судного дня
21.12.2011
Новое Утро Магов
21.12.2011
М. Делягин. Глобализация -15
20.12.2011
Путин как лысая обезьяна
20.12.2011
Перес помогает антисемитам переписывать историю Холокоста


Аналитический Клуб - информационный анализ и управление
[информация, психология, PR, власть, управление]


Copyright © Евгений Гильбо 2004-2017
Copyright © Алексей Крылов 2004-2017
тех. служба проекта

time: 0.0171649456024